Главная Библиотечка Загробная участь христиан, язычников и еретиков.

Кто на сайте

Сейчас 206 гостей онлайн

Нас посетили...


mod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_counter
mod_vvisit_counterСегодня1317
mod_vvisit_counterВчера1900
mod_vvisit_counterНа этой неделе1317
mod_vvisit_counterНа прошлой неделе11806
mod_vvisit_counterВ этом месяце30874
mod_vvisit_counterВ прошлом месяце43296
mod_vvisit_counterЗа все дни1231635

Online (20 minutes ago): 29
Ваш IP: 54.234.13.175
,
Сегодня: 19, Ноя 2018

Последние комментарии

Последние публикации

Загробная участь христиан, язычников и еретиков.
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Публицистика
01.07.2011 07:31

Загробная участь христиан, язычников и еретиков. Вне Церкви нет благодати Св. Духа.

Из учения о внутреннем единстве Церкви, о том, что она есть Тело Христово, логически вытекает и учение о единственности истинной Церкви. Как не может у Христа быть нескольких телес, особенно борющихся друг с другом, так невозможно и существование нескольких Церквей. Главное доказательство в пользу этого то, что в Св. Писании о Церкви всегда говорится в единственном числе1 исключением тех случаев, когда ясно имеются в виду поместные общины2. Такое сознание изначала было крепко у христиан, ибо представление о возможности существования двух или более благодатных Церквей унижало бы значение Церкви истинной. Эта вера в единственность Церкви, в то, что Она — тот ковчег, который один только может спасти нас от гибели в бушующих волнах житейского моря, необходима и для возбуждения нашей ревности к проповеди Православия. Ведь зачем буду я стараться о присоединении к Церкви еретика или раскольника, если он тоже в Церкви и тоже спасается, т.е. стоит на правильном пути совершенствования? Но если я верю, что он в безбла­годатном обществе, что он не возрожден в святом крещении, то христианская любовь должна меня заставить не жалеть сил для его обращения.

Знаю, что эти слова могут кое-кого смутить. За последнее время слишком распространились мыс­ли о том, что будто бы «перегородки» между Церквами не достигают неба», слишком увлекаются всякими интерконфессиональными конференциями, на которых единственная Церковь оказывается, в сущности, несмотря на все оговорки, в положении одной из Церквей3 . Мне неоднократно при­ходилось сталкиваться с тем, что самые привязанные к православию люди, поддаваясь проповеди об относительности религиозных истин, с ожесточением доказывали, что, например, Католическая Церковь чуть ли не так же благодатна, как Православная. Это распространенное заблуждение, основывающееся главным образом не на разумных доводах, а на чувстве симпатии к инославным, за­ставляет меня предварить изложение доказательств отсутствия благодати у общин, отколовшихся от нашей Церкви, рассуждением о загробной судьбе тех людей, которые к Ней не принадлежат. В этих целях предварительно надо вкратце вернуться к грехопадению и искуплению.

Милосердный Бог создал людей для блаженства, ради полноты которого наделил их свободной во­лей. Пользуясь этой свободой, люди впали в грех, т.е. пренебрегли Богом ради лукавых призрачных обещаний диавола. Впав в грех, они уже сами стали неспособны к райскому блаженству. Искупление Христово возвращает им эту способность, возвращает им Адамово естество, но не освобождает их от грехоспособности, точнее, не лишает их свободной воли. Пользуясь плодами искупления, отдельные святые личности на земле, совершенствуясь в Церкви, достигают высоких степеней блаженства, вы­ражающегося в радостном общении с Богом. Но вообще говоря, живя на земле, отвлекаемые плотью и мирскими заботами, люди не сознают близости Божией, а потому и блаженство праведных и муче­ния грешных от общения с Ним далеко не полны. Мы настолько поглощены миром, что даже не пред­ставляем себе, какая большая греховная тяжесть лежит на нас и отдаляет нас от Бога. Вот почему, чем совершеннее христианин, тем грешнее он сознает себя, чувствуя тягость даже тех прегрешений, которые у нас, рядовых людей, проходят незамеченными. Недавно я приводил в печати рассказ А.С. Хомякова о пережитых им минутах самопознания, когда он, целомудренный и добродетельный хри­стианин, почувствовал, что, вследствие его не то что греховных поступков, а просто даже житейской суеты, молитва его упала безсильной назад на землю. Будучи в те молитвенные минуты, может быть, более чем когда-либо близок к Богу, Хомяков почувствовал тот жгучий стыд, который мучительно ощутим все мы, когда все наши грехи предстанут перед нами во всей силе. Тогда и то, что нам теперь кажется добрым вследствие неправильных представлений о добродетели или вследствие самооболь­щения, перед лицом Божиим, во многих случаях обнаружится как греховное, как отдаляющее нас от Бога, вызывающее стыд и мучения. Это раскрытие нашего подлинного нравственного лица приведет к тому, что одни из нас будут каяться и тем спасутся, т.е. сделаются способны к единению с Богом, а другие, чуждые смирения и полные самооправдания, наоборот, возропщут и озлобятся, предавая себя таким образом жестоким мучениям. Возможность раскаяния существует вплоть до Страшного Суда4, когда уже окончательно определится, кто омыл свою душу покаянием, а кто, самооправдыва­ясь и ропща, восстает против Бога, обвиняя его в несправедливости.

Совершенное Господом Иисусом Христом искупление открыло, как мы уже говорили, возможность не только вернейшим путем идти к совершенству, но уже и здесь, на земле приобщаться райскому блаженству. Эта возможность открывается в единой, святой, соборной и апостольской Церкви. Она предлагает нам поучения, просветляющие наш ум и нашу совесть. Она постоянно подает нам благо­датную помощь, а в Таинстве Евхаристии даже соединяет нас с возводящим нас на небо Спасителем. Какое великое дарование! Как безмерна степень совершенства, доступная тому, кто, пользуясь им, неусыпно стяжает Царство Небесное! Но и как велик стыд падения у того, кто, имея такое богатство, пренебрег им. Для сына Церкви больше чем для «внешних» возможности и в отношении райского блаженства, и в отношении силы будущих мук.

Но вернемся к тем, кто не принадлежит к Церкви. Они не одарены так, как мы, но тем не менее даже среди язычников мы видим людей не предающихся страстям, совершающих добрые дела. Это по­тому, что у людей «дело закона» написано в сердцах: «о чем свидетельствует совесть их, и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. II, 15). Предыдущие слова апостола в той же главе (Рим. II, 6-11) дают основание надеяться, что все добродетельные люди могут удостоиться милостивого решения на Страшном Суде. Если так, скажут мне, зачем же искупление? Смысл искупления для христиан мы уже выяснили. В отношении же остального человечества он за­ключается в том, что разрушена стена ада; сошествие Христово во ад и проповедь Его там сделали возможным переход из него в рай, то есть из мучительного состояния в блаженное. Каким образом? Через, хотя бы и посмертное, усвоение проповеди Христовой. Язычники, не знающие на земле о Христе, в том же положении, как ветхозаветное человечество. Им доступны добродетели, подска­занные совестью. Но христианское совершенствование им недоступно. В отношении загробной судь­бы они тоже уподобляются ветхозаветным людям. Те узнали Христа уже после смерти и получили возможность выйти с Ним вместе из ада. Эти тоже, уже после смерти, узнавая Христа, или отзыва­ются на Его проповедь и соединяются с Церковью, или озлобляются и предаются мучениям. Но как же согласовать высказанные мысли с учением Св. Отцов о невозможности спасения вне Церкви? Очень просто.

Во-первых, самое спасение надо понимать шире, чем просто получение награды за добродетельную жизнь. Спасение на христианском языке значит совершенствование с помощью благодати Св. Духа. Этого вне Церкви нет.

Во-вторых, достижение блаженства вне Церкви высказанными мыслями не допускается, ибо непре­менным условием для него ставится хотя бы и посмертное, но соединение с Церковью. Но как же грозные свидетельства Св. Отцев относительно судьбы еретиков и раскольников? Эти свидетельства, конечно, прежде всего относятся к тем, кто на земле враждовал с Церковью, то есть боролся со Христом, разрывая Его нешвенный хитон. Но и теплохладному еретику тоже не легко соединиться с Церковью. Дело в том, что если совершенствование и возможно в некоторой степени после смерти (конечно только до Страшного Суда), то все же посмертное нравственное состояние является лишь продолжением того настроения, в котором застала человека кончина, подобно тому, как в зрелом возрасте обычно получают приложение и развитие те принципы, которые усвоены чело­веком в детстве и молодости. Следовательно, даже у тех, кто прямо и сознательно не враждовал на земле с Христовой Церковью, заблуждения, в которых они жили, станут на пути к возсоединению с Церковью. Конечно, и для них, как и для язычников, добрые дела, милосердие, любовь к ближним не остаются без пользы. Они и их подготовляют к загробному присоединению к Церкви. Но искажен­ное еретиками нравоучение станет на пути к необходимому для присоединения к Церкви покаянию, а самые добрые дела могут оказаться таковыми лишь по внешности, на самом же деле не принося­щими душе никакой пользы5. У западных еретиков, например, не может не сказаться юридический строй всего нравоучения. Взгляд на добрые дела, как на заслугу человека, может воспрепятствовать смиренному покаянию, а убеждение в своей правоте может приводить к оспариванию Божественной справедливости. Напомню слова Спасителя: «Многие скажут Мне в тот день: Господи, Господи! Не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли име­нем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас: отойдите от Меня делающие беззаконие» (Мф. VII, 21-22). Слова эти, несомненно, имеют в виду еретиков, настолько нераска­янных, что даже на Страшном Суде они препираются с Богом и бросают Ему обвинение в обмане. Представляя себе посмертную психологию человека, всю жизнь проведшего в отделенной от Церкви общине, получаешь понятие о том, насколько трудно им раскаяться и возсоединиться с Церковью. Не останавливаясь на этом слишком долго, укажем на некоторые препятствия. Они увидят, что грехи, которые они уже считали отпущенными, лежат на них всею тяжестью, и что те, которых они привыкли считать святыми, на самом деле предаются тяжким мучениям, слыша приведенные выше грозные слова Спасителя6. Не легче ли при таких условиях принять Христа, ничего ранее не зная о Нем, чем имея о Нем укоренившееся искаженное представление? Не это ли имел в виду Св. Иоанн Златоуст, говоря, что «при неправых догматах нет никакой пользы и от доброй жизни, точно также, как и наоборот, — здравые догматы бесполезны при порочной жизни» (Бес. на ев. Ио. Т. VIII, кн. 2, стр. 447)? Как легко жившему вне Церкви поддаться ропоту против Бога, несподобившаго его ро­диться в лоне Церкви! Как легко, вместо смиренной молитвы о принятии, хоть в «двенадцатый час», в церковное общение, воспылать ненавистью к виновникам заблуждения! А всякая ненависть, всякая злоба отдаляет от Бога. Не забудем еще, что, стоя пред лицом Божиим, возсоединится с Церковью не тот, кто убедится только в Её истинности (как в этом не убедиться, видя воочию Её славу?), а тот лишь, кто будет достоин этого, то есть, чье душевное расположение будет достаточно чисто. Только тот, кто, несмотря на чуждость Церкви, воспитал в себе добродетели любви и смирения, может с по­мощью Божией преодолеть это испытание.

Но и это лишь наше предположение, в отношении еретиков и раскольников не имеющее твердых оснований в церковной письменности. Ибо Церковь ясно указывает только единственный и при том безусловно верный путь ко спасению. Она сынов своих зовет к полному совершенству и ничем не успокаивает тех, кто надеется достигнуть блаженства помимо Нея и Ея спасительных благодатных даров. Ибо если трудно спасение для каждого из нас, возрожденных во святом крещении, получив­ших дары Духа Святаго в миропомазании, освобождающихся от грехов в таинстве покаяния, вку­шающих Тело и Кровь Господни, одним словом, пользующихся всем безмерным богатством Церкви Христовой, то как спастись тем, кто и этого не имеет?

Но скажут мне, Православная Церковь, принимая в свое лоно католиков, англикан и протестантов, не повторяя над ними крещения, а первых (теперь же и вторых) даже в сущем сане, не признает ли тем самым их крещение и др. таинства благодатными? Это вопрос старый, возбудивший целую ли­тературу. Под влиянием инославных писателей, у нас были богословы, которые разрешали вопрос в утвердительном смысле и посвящали усердные труды изысканиям о том, существует ли апостольское преемство у иерархии той или другой неправославной общины7.

Тщетные труды. Церковь только себя одну признает благодатной и отпавший от Неё епископ сам потерял апостольское преемство и следовательно никому другому передать его не мог. Не только важно, чтобы непрерывно до апостолов тянулась нить руковозложения, нужно еще, чтобы каждый возложивший руки имел на себе епископскую благодать. Но отделившийся от Церкви, её не имеет, а следовательно и другому сообщить не может. Никаких таинств, начиная с крещения, вне Церкви нет, что твердо установлено Ею с первых же веков своего существования, а особенно отчетливо в третьем и четвертом веках (Ср. 68 прав. Карф. Соб.). Это положение неопровержимо доказано архим. Ила-рионом (Троицким, ныне архиепископ, томящийся на Соловках), в статье «Единство Церкви и Все­мирная Конференция Христиан». К сожалению, эта блестящая статья напечатана в «Богословском Вестнике» (№ 1, 1917 года, стр. 1-60) уже в дни революции и поэтому теперь мало кому известна8. Добавить к ней по существу нечего, но малая её известность не дает возможности ограничиться простой ссылкой на нее. Я поэтому, со своей стороны, посвящу несколько страниц вопросу о без-благодатности внецерковных общин, поневоле, в большинстве случаев, повторяя аргументы, которые можно найти у арх. Илариона.

Прежде всего необходимо отметить, что точка зрения, которую я буду излагать, не есть мнение какой-нибудь богословской школы, как обыкновенно думают инославные богословы, сбиваемые с толку теми православными учеными, которые, находясь под влиянием западной схоластики, унижа­ют благодать Св. Духа, подчиняя ее формуле, хотя бы она произносилась человеком, не имеющим общения с Церковью. При логических выводах из этой теории нельзя не придти к тому, что каждый мирянин может, хотя и с вредом для своей души, совершить всякое таинство9. При всем том, такое представление о действительности таинств не имеет за собою веских доказательств, которые дава­ли бы основание считать его учением Церкви. Но в православии не могут уживаться правильные и неправильные учения по таким кардинальным вопросам. Тут нельзя себя успокаивать разностью «школ». Есть определенные требования, которым должно удовлетворять учение, чтобы быть при­знанным церковным, а частные домыслы допустимы лишь в той мере, в какой они этому учению не противоречат. И если определенная точка зрения исповедуется славнейшими Святыми Отцами, если она усвоена Вселенскими Соборами, то можно ли говорить, что это мнение «школы»? Те взгляды на благодатность таинств, которые распространены теперь, не новы.

В середине третьего века римский епископ Стефан выступил с мнением, что еретиков и раскольников не надо перекрещивать, потому что у них есть благодать крещения. Стефан и его единомышленники разделяли духовные благодатные дары на две части: благодать Христову и дары Св. Духа. Одна только Церковь обладает дарами Св. Духа и сообщает их при руковозложении. Благодать же Хри­стова есть и сообщается даже при крещении еретических общин, стоящих вне Церкви. Еретики поэ­тому не могут быть сравниваемы с язычниками; они вышли из Церкви, но и от язычества отказались: часть благодати есть и у них. Еретики стоят как бы между Церковью и языческим миром. Церковь поэтому не совпадает в своих границах с христианством вообще; ее можно представить меньшим концентрическим кругом, заключенным в больший. Церковь обладает благодатью в полном объеме, но часть благодати — именно благодать Христова — выходит за пределы Церкви (Влад. Троицкий. Очерки из ист. догмата о Церкви. Сергиев Посад. 1912, стр. 455)10 .

Стефан получил достойную отповедь от Св. Киприана Карфагенскаго, который утверждал, что не имея Св. Духа нельзя и крестить. «Покровительствующие еретикам и раскольникам, писал Св. Отец, пусть отвечают нам: имеют ли сии Св. Духа или не имеют? Если имеют, для чего на крещенных там, когда приходят к нам, возлагается рука для низведения на них Святаго Духа, Который конечно был бы получен там, где и мог быть дарован, если бы Он был там. Если же, крещенные вне еретики и раскольники не имеют Святаго Духа, то очевидно, что и отпущение грехов не может быть даровано через тех, о коих известно, что они не имеют Св. Духа» (Письмо к Магну. Твор., стр. 369). В другом месте Св. Киприан пишет: «Если действительность крещения приписывают величию Имени . . . , то почему же там во имя того же Христа не совершается над крещенным и возложения рук для приятия Св. Духа? Почему же одинаковое величие одного и того же имени не оказывает той же силы и в воз­ложении рук, какую приписывают ему в освящении крещения? Если кто, возродившись вне Церкви, мог соделаться храмом Божиим, то почему же ему нельзя было соделаться и храмом Духа Святаго. Кто, крестившись у еретиков, может облечься во Христа, тот тем более может получить и Св. Духа, Христом посланнаго . . . Ибо очистить грехи и освятить человека одна вода без Святаго Духа, ко­нечно, не может. Итак, предлежит одно из двух: или согласиться, что там, где по их мнению есть крещение, присутствует и Дух Святый, или же, где нет Святаго Духа, там не признавать и крещения, потому что крещение не может быть без Святаго Духа» (Письмо к Помпею. Твор., стр. 334-335). «Если у еретиков нет Церкви, потому что она одна и делиться не может, — если у них нет и Духа Святаго, потому что Он также один и не может быть и у нечестивых и чуждых, — то, конечно, не может быть и крещения, которое состоит в том же единстве, потому что оно не может быть отделено ни от Церкви, ни от Духа Святаго» (Там же, стр. 358). Из приведенных выдержек видно, что Св. Киприан не признавал возможности благодатных таинств вне общения с единой истинной Церковью. Существование неполной, несовершенной благодатности Св. Отец отвергает и сильнейшей аргумен­тацией доказывает правильность своего взгляда.

Последующие Отцы Церкви высказывали взгляды не Стефана и не бл. Августина, а именно Св. Ки-приана. хотя и не настаивали так горячо на самом факте перекрещивания. Наоборот, в этих взглядах очень существенно то, что они чужды формализма. Признавая благодатность только за церковными таинствами, Св. Отцы исходили не столько из того, что еретики при крещении произносят другую формулу, сколько из того, что, при самом точном соблюдении православного чина, невозможно по­лучить благодать вне единения с Церковью. «Если бы, говорит Св. Иоанн Златоуст, случилось руке отделиться от тела, дух (истекающий) из головного мозга, ища продолжения и не находя его там, не срывается с тела и не переходит на отнятую руку, но если не найдет ее там, то и не сообщается ей». (На Еф. бес. XI, 3). И далее: «Что говоришь ты? У них та же самая вера, и они тоже православны». Если так, отчего же они не с нами? Един Господь, едина вера, едино крещение. Если у них хорошо, то у нас худо, а если у нас хорошо, то у них худо. Скажи мне: ужели вы считаете достаточным то, что их называют православными, тогда как у них оскудела и погибла благодать рукоположения? Что же пользы во всем прочем, если у них не соблюдена эта последняя? Надобно одинаково стоять как за веру, так и за нее. А если всякому позволительно, по древней пословице, наполнять свои руки, быть священником, то пусть приступят все, и напрасно устроен этот жертвенник, напрасно церковный чин, напрасно лик иереев: ниспровергнем и уничтожим это» (Там же, бес. XI, 5). То же самое учение содержится и в первом каноническом послании Св. Василия Великого к Амфи-лохию, Епископу Иконийскому. Это послание, принятое Вселенским Собором, имеет непререкае­мый авторитет и игнорирование его при обсуждении разбираемого вопроса свидетельствует или о богословском невежестве, или о сознательной подмене подлинного церковного учения собственным лжемудрствованием.

«Древним, разумею Киприана, пишет Св. Василий, — разсудилось всех их, и кафаров, и энкратитов, и идропарастов, подвести под одно определение, потому что хотя начало отделения было вследствие раскола, но отступившие от Церкви не имели уже на себе благодати Святаго Духа, так как препо-даяние оной оскудело по пресечении преемства, и хотя первые отделившиеся имели рукоположение от отцов, и через возложение рук их получили духовное дарование; но отторгнувшиеся, сделавшись мирянами, не имели власти ни крестить, ни рукополагать, и не в состоянии были передавать другим благодать Святаго Духа, от которой сами отпали. Почему, крещенных ими, как крещенных миряна­ми, когда приходят в Церковь, повелели очищать истинным крещением церковным». Не подлежит сомнению, что изложенная Св. Василием точка зрения Киприана и Фирмилиана принципиально им разделяется. Ведь он не возражает против неё ни словом, а предлагая далее другую практику, делает это как уступку местным обычаям в целях церковной пользы: «Но, поелику некоторые в Асiи, ради пользы многих, решительно положили принимать их крещение, то пусть будет оно приемлемо». Существенна разница между таким крещением и признанием действительности вне церковного кре­щения. В самом деле из дальнейшего правила видно, что Св. Василий считал возможным, отвергая благодатность крещения еретиков, принимать их в Церковь без перекрещивания. Он пишет про эн-кратитов: «Следует нам отметать их крещение, и если кто принял от них крещение, когда приходит он в Церковь, крестить его. Впрочем, если будет это препятствием общему благоустройству, то опять должно держаться обычая и следовать отцам, благоустроившим, что нужно было для нас. Ибо опа­саюсь, чтобы, желая удержать их от поспешности в крещении, строгостью правила не наложить нам препятствия спасаемым11 . Но во всяком случае да будет постановлено, чтобы приходящие к Церкви из крещенных ими были помазываемы верными и потом приступали к таинствам». В подтверждение того, что важна не форма, а самый факт присоединения к Церкви, приведу рас­сказ Св. Дионисия Александрийского: Он писал Римскому Епископу Кисту (Сиксту). «В собрании братий находится некто, считавшийся давним православным и присоединенный к обществу христиан еще до моего рукоположения, даже, кажется, до поставления блаженного Иракла. Быв при недавнем крещении и выслушав вопросы и ответы, он пришел ко мне с плачем и сокрушением и, упав мне в ноги, начал исповедоваться и клясться, что крещение, принятое им от еретиков, было не таково и не имеет ничего общего с нашим, потому что оно исполнено нечестия и богохульства. Говоря, что душа его страдает и что от тех нечестивых слов и действий у него нет дерзновения возвести очи к Богу, он просил меня преподать ему истиннейшее очищение, усыновление и благодать. Но я не решился сделать этого, сказав, что для сего довольно долговременного общения его с Церковью, что я не дер­заю снова приготовлять того, который внимал благословению даров, вместе с другими произносил аминь, приступал к трапезе, протягивал руки для принятия святой пищи, принимал ее и долгое время приобщался Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Я повелел ему благодушествовать и с твердой верой, с доброй совестью, приступать к приобщению святых» (Евсевий, VII, 9). Итак, Св. Дионисий, не признавая, конечно, действительным еретическое крещение, в столь черных красках описываемое самим кающимся, счел его присоединенным к Церкви без повторения крещения. Для Св. Дионисия важно было то, что этот верующий фактически соединился с Церковью. Та к и Св. Киприан признавал возможность возсоединения с Церковью без повторения крещения, хотя и считал такую практику неправильной: «Но скажет кто-нибудь, читаем в письме к Юбаяну, что же будет с теми, кои прежде сего, обратившись от ереси к Церкви, приняты были в Церковь без крещения? Господь по милосердию Своему силен даровать им прощение, и тех, кои были приняты в Церковь, в Церкви же и опочили, не лишит даров Церкви Своей. Но из этого никак не следует, что если некогда допущена была погрешность, то и всегда надобно держаться этой погрешности» (Твор., стр. 347). То т же Св. Киприан признавал и так называемое «крещение кровью», то есть соединение с Церковью тех мучеников, которые до смерти не успевали принять крещения водою. Само собою разумеется, что установленная форма крещения не унижается тем, что в виде исклю­чения, в порядке снисхождения, допускается соединение с Церковью и помимо неё. Равным обра­зом, снисходительная практика не дает оснований утверждать наличие благодати во вне-церковном крещении. Вот почему, при одном и том же догматическом учении, разделяемом, как мы видели, и ригористом Св. Киприаном и снисходительным Св. Василием, практика в разное время и в разных Поместных Церквах была различна. Так, например, греки перекрещивали католиков в то время, как в России их принимали через одно миропомазание. Отвечая Пальмеру, возмущенному тем, что в Константинополе его не принимали в общение иначе как через крещение, А. С. Хомяков прекрасно объяснил, как совмещается эта различная практика с общим догматическим учением. «Все таинства, говорит он, могут окончательно совершаться лишь в недрах Православной Церкви. В какой форме они совершаются — это дело второстепенное. Примирением (с Церковью) это таинство возобновля­ется или довершается в силу примирения: несовершенный еретический обряд получает полноту и со­вершенство православного таинства. Следовательно, видимое повторение крещения или миропома­зания, хотя и ненужное, не имеет характера заблуждения: оно свидетельствует о различии в обряде, но не в понятиях. Сравнение с другим фактом церковной истории уяснит мою мысль. Брак есть таин­ство в глазах Церкви: однако, Церковь не требует повторения брака от тех язычников, которых она принимает в общество верующих. Самое обращение язычников, без совершения обряда, дает пред­шествовавшему соединению четы значение христианского таинства. Вы должны с этим согласиться, а иначе вам придется допустить невозможное, именно, что законное соединение языческой четы имело полное значение христианского таинства. Церковь не требует ни от язычников, ни от иудеев возобновления брака: но вторичное обвенчание могло ли бы считаться заблуждением? Не думаю, хотя в обряде произошло бы изменение» (Полн. собр. соч. 3-е письмо к Пальмеру). Подтверждение правильности пояснений Хомякова мы можем найти в том, что Церковь, принимая, напр., католиков в сущем сане, требует, чтобы католический священник присоединялся нашим епископом, священник же, хотя и может принять его, но только как мирянина. Таким образом, в обряде возсоединения со­вершается и таинство священства, которое совершать может только епископ.

Установление того факта, что истинная Церковь только одна и что в ней только и пребывает благо­дать Св. Духа, особенно важно теперь, когда чуть не каждый год мы бываем свидетелями внуши­тельных интерконфессиональных собраний. Инославные на этих собраниях выслушивают иногда в высшей степени поучительные заявления православных иерархов, но истина единственности Церкви подчеркивается мало. Между тем, как глубоко правильно указывал Митрополит Антоний в своей интереснейшей переписке с представителями Епископальной Церкви в Америке, тем, кто трудит­ся для соединения, должно прежде всего усвоить истину единственности Церкви, что явилось бы действительным шагом вперед в их иначе безнадежном деле. «Можно спорить, говорит он, можно объективно и добросовестно исследовать, где же теперь истинная Церковь, от которой отложились для своей погибели все прочие исповедания; но говорить, что Церковь разделилась, что она потеряла свое единство в 9-м, или 11-м, или в 16-м веках, это значит не верить Христу. сказавшему: созижду Церковь Мою и врата адовы не одолеют ей . . . Это значит идти вразрез с той неотъемлемой верой всех христиан, что Церковь Xристова пребудет едина и непоколебима во веки» (Переписка Вы­сокопреосвященного Антония, Арх. Харьковского, с представителями Еписк. Церкви в Америке. Харьков, 1918, стр. 16). Всякий из нас, имея общение с инославными, всегда должен помнить это непреложное церковное учение. Мы не смеем ни от себя, ни от них, скрывать ту печальную истину, что их общины безблагодатны, ибо затушевывание её будет их успокаивать и лишать ревности к ис­канию правого пути. «Если они увидят, писал Св. Киприан, что и суждением и мнением своим мы определяем и постановляем считать праведным и законным крещение, которым они там крестились, то подумают, что они правильно и законно имеют Церковь и прочие церковные блага. И не будет причины обращаться к нам, когда, имея крещение, будут думать, что имеют все прочее. Напротив, когда они узнают, что вне Церкви нет крещения и не может быть дано отпущение грехов, то охотнее и поспешнее будут приходить к нам и с покорностью просить благ и даров Матери Церкви, зная, что совершенно не могут достигнуть истинного обетования божественной благодати, если не обратятся прежде к истине Церкви» (Письмо к Юбаяну, стр. 348). Не ненависть или нетерпимость продикто­вали Святому Отцу эти строки, а любовь к людям и мудрая забота о чуждых спасения.

Примечания:

1. Напр., Мф. ХVI,18; Деян. II, 47 и т.д.

2. Напр., Деян. IХ, 31; 2 Кор. ХI, 8 и 28 и т.д.

3. Должен оговориться, что заявления иерархов на конференциях, строго говоря, не дают оснований для такого представления, но большинство верующих этих заявлений не читает, а знает только газетные сообщения об участии православных епископов в конференциях наравне с инославными. В широкой публике эти конферен­ции часто оставляют впечатление, что и православные иерархи становятся на путь интерконфессиональный. Это подкрепил еще один из глав Автокефальных Церквей, не так давно незаконно причастивший англикан без присоединения их к православию.

4. Подтверждением возможности раскаяния, а следовательно и некоторого совершенствования после смерти служат молитвы об усопших. Молясь о прощении грехов, мы просим о просветлении души Божественной благодатью, т.е. о совершенствовании ея. Раз Церковью такие молитвы установлены, значит Она признает высказанную точку зрения.

5. Таковы, например, дела милосердия без настоящей любви к страждущим, сделанные ради «заслуги» перед Богом, или еще хуже, из суетного тщеславия. Искажение догматов отзывается и на нравственных принципах и, следовательно, может сделать дела благотворения не очищающими, а затемняющими душу.

6. О том, что в загробной жизни мы будем узнавать преждеусопших, говорит Златоуст, слова которого приве­дены в синаксаре мясопустной субботы: «Ведомо же буди, яко познают тамо друг друга вси, яже знают же и яже никогда не видеша».

7. Напр., соч. проф. В. А. Соколова: «Иерархия Англиканской Епископальной Церкви». Сергиев Посад, 1897г.

8. Переиздана Братством преп. Иова Почевского. Бразилия, 1955 г.

9. В этот именно тупик, в сущности, впал и бл. Августин, исповедывавший возможность спасения только в истинной Церкви, но допускавший мысль о полном тождестве грешного иерея с иерархическим лицом вне-церковной общины. У бл. Августина зачатки схоластического учения о таинствах действитель­ных, но не действенных, т.е. не оказывающих благотворного действия. Таким образом, он придавал решающее значение произносимой формуле. Это учение, усвоенное теперь на западе, чуждо Святым Отцам и Церковью не принято.

10. Следует отметить, что Стефан отличался от современных защитников интерконфессионализма тем, что все-таки не признавал равноправности отпавших общин с Церковью. Его точка зрения ближе к заблуждающимся православным ученым, чем к протестантским и англиканским.

11. В прошлом столетии строгость греческой практики воспрепятствовала возсоединению с Церковью англикани-на Пальмера, не соглашавшагося креститься, но и не хотевшаго присоединиться нигде, кроме Константинопо­ля. В России его приняли бы, ограничившись миропомазанием.

Епископ Григорий (Граббе) (1929 г.)

 
Сайт священника Виктора Бабицына, все права защищены.

Яндекс.Метрика